Пожарные не справлялись – ветер усиливался, и огонь разгорался с новой силой. Сирена выла не переставая. Всюду слышались крики: « Назад! Назад! Все назад! Не приближаться!» Уставшие спасатели боролись уже несколько часов, но огонь будто играл с ними – плясал по кругу – от дома к бане, от бани к саду, и снова к дому. С треском падали перекрытия, клубы дыма поднимались высоко в небо, где несколько минут назад бушевала яростная гроза…
_________________________
Я вышла из церкви и направилась к автобусной остановке. «Интересно, сколько придется ждать подходящий транспорт. – Размышляла я, поглядывая на часы. - Не мешало бы перекусить».
До автобуса, судя по расписанию, оставалось минут 20, и я присела на скамейку. Накрапывал дождик, но воздух по-прежнему был теплый, как летом.
Рядом присела женщина в очках. Она аккуратно сложила зонтик и посмотрела на часы. Ее лицо мне показалось знакомо.
«Откуда я ее знаю? Я ее точно где-то видела. Ах, да! - вспомнила я. - Она же из церкви. Сегодня, когда пастор спросил, кто может принять на ночлег гостей в субботу, она подняла руку.»
Я задумалась, как начать разговор, но женщина вдруг посмотрела в мою сторону и участливо спросила:
- Вы же в церкви были. Да?
- Да, была.
- Я вас раньше не видела. Вы впервые у нас? – Ее голос звучал очень мягко, и это помогло мне преодолеть робость. Я рассказала, что я верующая с другого города, а сюда приехала на курсы повышения в педагогический университет.
- А жить есть где? – Спросила моя собеседница.
- Да, в общежитии буду.
Несколько мгновений женщина молчала, а потом добавила :
- О, может вам негде обедать? Поехали ко мне. Это недалеко. Я сегодня как раз оладий больше обычного напекла. Поехали, поехали!
- Мм, оладьи… - Я вдруг почувствовала, насколько я голодна, и согласилась.
Женщина ласково улыбнулась, и мы вошли в подошедший автобус.
___
- Ну, Светочка, добро пожаловать в кошкин дом! – Нина Алексеевна широко распахнула входную дверь.
- Кошкин дом? – Я рассмеялась, и осмотрелась вокруг.
Это была одна из тех старомодных небольших квартир, с веселенькими занавесочками на окнах и плетеными ковриками на паркете. Беленькие, связанные крючком салфеточки аккуратно лежали на спинках кресел, под телефоном и на чайном столике возле дивана. На подоконниках вовсю цвела герань. Большой серый кот, лениво растянувшийся между вазонами, грелся в лучах сентябрьского солнышка . Множество фотографий висело на стенах. На них были самые разные люди, старые и молодые, дети. На многих была и моя новая знакомая в окружении двух, трех, а то и больше человек. «Дети и внуки» . – Догадалась я. Все вместе создавало ощущение покоя и мира. И я как-то сразу почувствовала что-то родное. Почувствовала, что я дома.
-Ты проходи, Светочка, садись! Люблю когда гости у меня. Воскресенье для того и дано Богом – для отдыха, для общения. - Ее веселый голос доносился уже из кухни.
Вскоре оттуда же ароматно запахло чем-то сладким, и послышался свист чайника. Мы вместе помолились благодарственной молитвой, и я села за стол. А хозяйка все суетилась будто-то я не первая встречная, а какая-то долгожданная гостья. Мне было так приятно ее внимание, потому что во всех ее словах и делах чувствовалась неподдельная искренность. Вскоре мы уже разговаривали как старые друзья, давно не видевшие друг друга.
Неожиданно я заметила ее руки – местами в страшных шрамах. «Похоже на последствия ожогов». – Подумала я, но спросить не решилась.
- Пожар был… - Будто прочитав мои мысли, сказала Нина Алексеевна.
Несколько мгновений она пристально смотрела на свои руки, а потом аккуратно поправила слегка покосившуюся рамку с черно-белой свадебной фотографией.
- Я со своим Гришей в церковь с детства ходила. Сначала в воскресную школу, а потом, как подросли, в хоре пели вместе. Он был хорошим тенором, регент его всегда хвалил. А потом Гриша и проповедовать начал. От сердца говорил - за душу брало. Поженились мы. Стали жить здесь в этой квартире с моими родителями. Время шло - решили свой дом строить. Участок купили. Проект сделали. Так радовались - все разговоры о доме были!
Нина Алексеевна встала и подошла к окну. С минуту она стояла, молча глядя куда-то вдаль.
- Не знаю, с какого момента вдруг изменилось во мне что-то. Захотелось, чтобы было лучше всех. Чтоб, если полы, так с подогревом. И кафель, не абы какой, а самый дорогой…
С хора ушли - некогда было на репетиции ездить. Каждый вечер после работы бежали на стройку. И до темноты… Думали, что люди понять должны – все-таки мы дом строим. Гриша не проповедовал больше. Откуда же времени и силам взяться, все строили, переделывали… Сначала дом, потом постройки, сад… Возвращались поздно ночью и падали без сил, а утром опять все сначала…
Ты знаешь, Светочка, мы же за все эти 10 лет ни разу в отпуск не съездили. Ни моря не видели, ни в санатории не были… Всё в дом, каждую копейку в дом… Ни в гости ни ходили, ни к себе не звали. Некогда было. Гриша мой еще как-то старался, увещевал меня. А я отмахивалась: «Потом, потом! Вот достроим и заживём. Тогда уж и в хор вернёмся, и на вечерние собрания сможем ходить…»
Ни жатвы, ни крещения – нигде толком не были. Посидим утреннее служение и бегом на участок. Пикники молодежь устраивала – а нам некогда, стройка у нас. Гриша как-то сказал, мол, давай уже в новый дом перейдем, в церкви молодая семья квартиру ищет. Как же мы перейдем? – отвечаю - второй этаж не достроен. А потом нужно было каких-то беженцев приютить. Семья многодетная была. Просили временно их в дом поселить. Так я не пустила – не для них же строили…
Не знаю, Светочка, как это все произошло, как я не заметила, что сердце мое уже другое, что оно накрепко привязано не к вечному, не к небесному…
Нина Алексеевна замолчала. Я молчала тоже. Ее рассказ глубоко взволновал мою душу. Мне хотелось, что-то сказать, как-то ободрить ее, но я не смогла подобрать нужных слов и просто спросила, что случилось потом.
- А потом… Тили-бом, тили-бом, загорелся кошкин дом… - Напела она песенку из мультфильма. -
Молния ударила в дровяной сарай. Гроза была страшная - так гремело все, сверкало. Ветер был сильный – все загорелось, и дом, и сад… Пожарные боролись несколько часов, но огонь никак не поддавался. Дым валил - на несколько километров запах гари стоял… Гриша погиб тогда…
Нина Алексеевна снова поправила слегка покосившуюся рамку с черно-белой свадебной фотографией.
- А дети ваши где? – Я бросила взгляд на другие фотографии.
- А не было у нас детей. Сначала всё думали, что на ноги встанем, а потом детей родим. Ну, а потом уж и поздно было…
- А кто эти люди на фотографиях?
- Гости мои. – Тепло улыбнулась Нина Алексеевна. – Кто-то ночевал, кто-то только обедал. Пишут иногда, звонят. Не забывают.
________________________
Время от времени я по долгу службы бываю в том городе. И прямо с вокзала я уверено еду на знакомую улицу. Поднимаюсь на третий этаж 47 дома и нажимаю на звонок. Я знаю, что через несколько мгновений мне откроет женщина в очках, и скажет: « Ааа, Светочка! Добро пожаловать в кошкин дом!»
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Поэзия : Стыд- - Eduard Schäfer Я не упоминал в страничке знакомства со мной, что моя христианская
жизнь была похожа на скалистые горы, где всё и прекрасные вершины и
смертоносные расселины.
Так получилось, что момент своего " обжигания " я не осознал, считая,
что это Бог меня оставил...
В общем, я оказался,как бы не было мне больно это писать, в тюрьме.
Мне дали 6-месяцев, из которых я отсидел, по милости Божией только
3 месяца. В момент моего заключения я всё осознал, понял все свои
ошибки, а самое главное я ещё крепче полюбил Бога.
У меня было много знакомств с заключёнными, я честно им рассказывал
о себе и моих отношениях с Богом,после этих бесед многие стали тянуться к Богу, к поиску истины...
Однажды, будучи уже долгое время на свободе, я поехал с братьями
отвозить одного гостя в другой город, в тот в котором я сидел, не
заметно для себя ,я оказался в районе , который прославился своей
преступностью. Мы вышли из машины, чтобы проводить брата до дома,
на какое-то время мы остановились и краем глаза на углу улицы, который
оказался "точкой" я увидел, парня с которым был в одной тюрьме,
он был "дилер". Он стоял, вид его был измучен, он смотрел в мою сторону, ища моего взгляда, видно, что он хотел со мной поговорить,
но я молча отвернулся, потом мы сели с братьями в машину...
Приехав домой я открыл Слово Божие, мне открылись вышестоящие места песания, я упал на колени долго рыдал и каялся.
Я был много раз в том городе, в том районе, но того человека я больше
не видел, и если бы Господь дал мне вновь с ним встречу, подойдя к нему, в первую очередь я бы сказал:" Прости меня, Гена..."
